Пришедшим из оккультизма

Пришедшим из оккультизма

В настоящее время мы наблюдаем обращение к Церкви не только вчерашних атеистов, но и тех, кто занимался оккультизмом.

В конце XIX века христианские регионы подверглись духовной экспансии различных оккультных и магических учений, преимущественно восточного происхождения, как будто грязевой поток, обрушившись с гор Индостана, стал превращать в какие-то зыбкие топи землю стран Запада.

Оккультные учения нашли себе почву прежде всего в среде интеллигенции, в той ее части, которая, убедившись в ограниченности и беспомощности позитивизма, искала других путей познания. О Церкви эти люди имели преимущественно предвзятое и тенденциозное представление. Универсализм Церкви они считали заниженными религиозными запросами, и включение в Церковь казалось им растворением Пришедшим из оккультизма в простом народе, в толпе, на которую они

привыкли смотреть сверху вниз. Они чувствовали, что Церковь и привычный интеллигенции элитаризм плохо уживаются друг с другом.

Другая причина этого антагонизма, или отчуждения, в том, что Церковь требует

послушания, подчинения иерарху, дисциплины жизни: исполнения молитв, ритуалов, постов - и, прежде всего, дисциплины мысли: подчинения своего ума Откровению. А интеллигенция особенно дорожит своей "интеллектуальной свободой" - свободой эмпирического, страстного человека, свободой творчества как самовыражения.

Затем Церковь требует от человека борьбы со страстями, поскольку без этого

невозможно внутреннее очищение, а страсти, особенно гордость, - та стихия, в которой привыкла жить интеллигенция. (Мы говорим здесь о характерных общих тенденциях Пришедшим из оккультизма, а не личностях, представляющих собой православное "меньшинство" современной интеллигенции.)

Оккультные же учения в противоположность Церкви представляют творческой

фантазии полную свободу и не только не ограничивают страсти человека, но и считают их источником душевной энергетики, который надо лишь уметь правильно использовать. В системах розенкрейцеров, Раджиша, буддийского тантризма поощряется самый низменный эротизм - как путь к демоническому познанию добра и зла, и даже к трансцендентному экстазу. Здесь ничто не тревожит темные страсти, свившие свое гнездо в человеческом сердце. Они мирно уживаются с декларативным, оккультным "аскетизмом",

ограничивающимся медитациями и ритуальными плясками, а также с эффектным по форме и поверхностным по содержанию интеллектуализмом. Прочитав Пришедшим из оккультизма несколько книжек Штайнера и Раджиша, человек, так сказать, не вставая с кресла, чувствует себя посвященным в "тайную мудрость", овладев которой он может делать все, что хочет. В чем заключается эта "мудрость" - он не понимает. Глава и вождь оккультистов - демон - прячет себя под именами

"космической иерархии", "земного бога" и т.п. Иногда он не прочь выступить на страницах оккультных книг как резонер, с нравственными сентенциями и критикой догматизма "во имя любви". Но в оккультизме существует тайный догмат, который открывают не сразу, а именно: "Добро есть зло, зло есть добро; Бог - это демон, а демон - это Бог". Недаром сатанист Бодлер назвал свой сборник стихов Пришедшим из оккультизма, ставший настольной книгой декадентов, "Цветами зла". Однако оккультизм сравнительно редко выступает в своем собственном обличии, так сказать, в обнаженном виде, как демон на горе Броккен. Чаще всего он, как волк



в сказке "Красная Шапочка", говорит вкрадчивым и ласковым голосом. О чем он говорит? О новом рафинированном христианстве, об "элитарной" духовности, о синтезе религий и о том, что белая магия - это сила добра, которая противостоит черной магии.

Надо сказать, что немало людей, попавших сначала в сети оккультизма, увидев его сатанинское лицо и мертвый люциферианский свет, ведущий к погибели, отошли от него, порвали с ним и стали искать спасения и исцеления Пришедшим из оккультизма в Православной Церкви. Но занятия оккультизмом, особенно если они были соединены с практической магией, не могут пройти бесследно. Нельзя выйти из ада, не опалившись его огнем.

Нет греха, который превозмог бы милосердие Божие, нет демонической силы, которая победила бы силу благодати, силу поднимать падшее, исцелять больное, возрождать умирающее, восстанавливать разбитое, исправлять искривленное, возвращать потерянное, восполнять оскудевшее, воссоздавать переломанное и изуродованное. Включившись в церковную жизнь, прежний оккультист может стать подвижником, но мы хотели бы предостеречь этих людей от особых искушений, которые могут встретиться на их пути, от последствий оккультизма, от предрасположений, которые человек вынес из этого душевного ада и которые могут Пришедшим из оккультизма долго еще мучить душу как старые раны.

Первая опасность - это тонкая духовная гордость, которая незаметна для самого

человека. Она может скрываться под внешним смирением, по пословице: змея под кустом ежевики. Нужны продолжительные усилия, а главное - духовный руководитель, чтобы в душе вскрылся этот гнойник и не заражал бы постоянно кровь. Но, к сожалению, такой человек мало способен к искреннему послушанию. Имея руководителя и даже внешне подчиняясь ему, он в душе не расстается с постоянным чувством своего мнимого превосходства и считает свое собственное мнение истиной в последней инстанции, поэтому между ним и его духовным отцом стоит некая тонкая непроницаемая Пришедшим из оккультизма стена. Читая духовную

литературу, он выбирает из святоотеческих творений те, где описаны самые высокие духовные состояния, как бы "взлеты на небо", а книги по практической духовной жизни кажутся ему детской пищей или азбукой, которую незачем повторять.

Этих людей привлекают апокрифические Евангелия, созданные в среде гностиков. Они оправдывают себя тем, что эти книги, отвергнутые Церковью, содержат, дескать, в себе крупицы истины и помогают им лучше понять канонические Евангелия, из которых они выделяют Евангелие от Иоанна, даже противопоставляя его другим Евангелиям.

Читая духовную литературу, они стремятся к схематизации духовных явлений, к

интеллектуальному моделированию этих явлений, забывая, что человеческая душа и духовный мир глубже любой системы. Некоторые Пришедшим из оккультизма из них увлекаются Владимиром Соловьевым и отцом Павлом Флоренским. Здесь также внутренняя провокация – желание увидеть духовный мир в философской схеме, заменить знания, основанные на опыте, абстракцией, жизнь духа - интеллектуализмом. Они не прочь поговорить на основе прочитанных книг о мистическом опыте и религиозных интуициях, но их словесный "интуитивизм" представляет собой тот же рационализм.

Ужас демонообщения в оккультизме, который они испытали, делает вначале их

покаяние горячим, а исповедь подробной, но горячность, основанная на страхе, не долговременна, она похожа на бегство от диавола, но бегство еще не к Богу, а только за "стену", куда диавол не может пройти. Затем покаяние Пришедшим из оккультизма остывает и в дальнейшем нередко заключается лишь в том, что человек фиксирует свои душевные состояния и при этом втайне гордится глубиной своей исповеди.

В оккультизме диавол поражает прежде всего человеческое сердце, поэтому оккультист похож на человека с ампутированным сердцем, вместо которого вставлен какой-то механизм. От него веет необъяснимым холодом, что может сочетаться с эмоциями и даже с эффектом, основанным на страстях, потому что сами по себе страсти - это не духовное тепло, а огарки души. Можно сказать, что обращение оккультиста - это процесс реанимации его сердца, который происходит медленно. Это какое-то проклятие оккультизма - искание

Бога в рассудке, а не в сердце. Тем, кто Пришедшим из оккультизма занимался оккультизмом, бывает трудно молиться в храме во время богослужения, особенно в начале их обращения к Церкви. Им кажется, что какая-то сила мучает и гонит их из храма, тяжесть наваливается на плечи, начинает кружиться голова, они плохо понимают, что происходит вокруг и чувствуют, что еще немного и упадут в обморок. Когда служба кончается, они как будто оживают.

Одно из самых тяжелых искушений, преследующих человека, занимавшегося

оккультизмом, это превращение молитвы в медитацию. Здесь диалог души с Божеством заменяется монологом, где Божество только моделируется, а субъектом и объектом молитвы остается сам человек. Здесь молитва рассматривается как некая самостоятельная Пришедшим из оккультизма и автономная сила, направленная на осуществление цели, сформулированной в прошениях молитвы. Действующим и совершающим фактором представляется не благодать Божия как дар Божественной любви, а энергия самого человеческого духа, воплощенная в словах молитвы.

Такая травма излечивается с трудом: по сути, человек не обращается в молитве к

Живому Богу, но лишь фиксирует свои состояния - самого себя. А если даже и обращается с молитвой к Божеству, то Бог остается для него некой космической или метафизической энергией, а не Личностным Богом. Таким людям обычно чужд Христос как Богочеловеческая Личность, они больше говорят о Духе Святом, при том не как о Личности, а опять-таки Пришедшим из оккультизма как о некой силе. Часто они бывают расположены к софиологии, имяславству, парапсихологии, то есть к материализации религии. (В принципе, сама каббала, несмотря на

мистическое содержание, представляет собой довольно рационалистическую систему, которая содержит в себе генеалогию имен.) Эти люди внутренне стремятся составлять системы и сухие схемы, как будто задались целью загнать земной шар в глобус, чтобы затем держать его в своих руках.

По нашему мнению, одно из самых страшных последствий оккультизма - это потеря надолго чувства Живого Христа. Надо сказать, что не только люди, занимавшиеся практической магией, но даже и лишь интересовавшиеся оккультизмом и индокитайской мистикой, при обращении к Церкви подвергаются особым искушениям, иногда Пришедшим из оккультизма странным и неожиданным, как будто демон наказывает их, как господин своих беглых рабов. Эти искушения могут носить, в частности, и чисто физический характер, внешне походя на болезни. Так иногда такие люди испытывают какое-то непонятное расслабление тела,

похожее на неимоверную усталость, душевное томление, когда хочется умереть, состояние, граничащее с безумием, как будто посторонняя сила ворвалась в их душу и хозяйничает там, иногда - физическую боль, как будто чьи-то острые когти царапают их изнутри, или получают удары от каких-то невидимок. Порой они оказываются в непонятных, странных ситуациях, которые грозят их жизни; чувствуют напор страстей демонической интенсивности; нередко их преследуют богохульные Пришедшим из оккультизма мысли - как будто сам диавол шепчет им на ухо всякие непотребства, часто они испытывают какое-то патологическое стремление

к грязи - физической и душевной. Все это надо вытерпеть. Единственное средство – смирять свой дух и прятаться за рясу духовного отца, образно говоря, как беспомощный кенгуренок хватается за шерсть своей матери и повисает на ней.

Здесь совершенно необходимо делать противоположное тому, чему учили оккультные книги: не полагаться на свой разум и книжные знания, не подтвержденные личным опытом (подвигом), а находиться в послушании у духовного отца. Нужно помнить, что действительная мудрость основана на опыте, опыт - на подвиге самоотречения, а самоотречение - на послушании. С сатаной Пришедшим из оккультизма надо бороться не тем оружием, которое он имеет, а тем, которое потерял; а потерял он смирение, покаяние и послушание. Подвижничество, а

тем более интеллектуализм без смирения как основы - это предложение сатане биться с ним оружием, которым он владеет в совершенстве, и проигрыш в таком случае неизбежен.

Опять вернемся к вопросу об общественной молитве в храме. Человек, пришедший из оккультизма, часто оправдывает свою холодность к богослужению тем, что он более спокойно и сосредоточенно молится дома. Но это самообман. На самом деле он дает высокую оценку своей индивидуальной полумолитве-полумедитации, между тем, как посещение церковных служб это проявление духовного единства с Пришедшим из оккультизма прочими членами Церкви, любви и смирения. Когда человек надеется на молитвы своих братьев по духу больше, чем на свои, тогда молитва Церкви - земной и небесной - обращается в молитву за

него. Как раз этого боится и не хочет демон.

Вначале демон мучает обратившегося к Церкви из оккультизма какими-то дикими страстями, в которых тот даже стыдится исповедоваться своему духовному отцу и ищет других, незнакомых священников. Затем - озлобляет против него людей. И всегда держит наготове, как полководец в засаде воинов, следующее искушение: влагает в ум человеку блестящие, остроумные мысли о религии или о философии. И тот, восхищаясь этим "фейерверком", начинает Пришедшим из оккультизма считать себя проповедником и апологетом христианства. Происходит это преимущественно, когда человек начинает заниматься внутренней молитвой, - как искушение снова перейти к привычному для него интеллектуализму, только с новым содержанием. Из-за этого мнимого "учительства" он отключается от молитвы, теряет чувство своего недостоинства, то есть покаяния. У него начинает проявляться любовь к спорам о вере. Здесь отличительными признаками патологии служит многословие и бесконечное повторение одного и того же, словно человек боится, что его "блестящие" мысли не запечатлеются в памяти слушателей. Если с ним не соглашаются или не проявляют к его словам внимания, то он приходит в состояние раздражения и гнева, который иногда прячет в Пришедшим из оккультизма себе, но все равно смотрит на возражающих ему как на своих несправедливых обидчиков.

Иногда люди, пришедшие в Церковь из оккультизма, говорят с позиции внешнего Православия как убежденные ортодоксы, но в их речи нет внутреннего Православия - любви; кажется, что для них не существует живых душ, а только правила и законы. Поэтому от их слов веет какой-то холодностью и даже жестокостью. Это не крепость стали, а несгибаемость чугуна. Если человек поддается такому искушению, он начинает чувствовать себя принадлежащим к несуществующей "элите" христианства, у него снова появляется все то же основанное на гордыне характерное для оккультизма ощущение своего

избранничества.

Среди искушений Пришедшим из оккультизма, встречающих таких людей на их духовном пути, надо отметить и следующее: диавол убеждает их, что в борьбе с ними он потерпел поражение и теперь не смеет уже приблизиться к ним, как демон к святому Киприану. Диавол отступает от них на время и обманывает их ложным бесстрастием. Иногда они, будучи уверенными в своей силе, берутся отчитывать бесноватых, а диавол делает вид, что такая молитва жжет его, точно

огнем, как молитва святых, и, втихомолку смеясь, кричит через уста бесноватого, что покидает свою жертву. Человек, поверив демону, приходит в состояние духовного ослепления и затем неожиданно впадает в грязную яму, которую вырыл для него враг Пришедшим из оккультизма, или же сам становится бесноватым.

Есть также искушение, которому подвергаются преимущественно художественные натуры, - это ложная мистика. Человек не желает идти путем, указанным Церковью, путем, который кажется ему долгим и скучным, он хочет быстро, как на крыльях, достигнуть духовных высот. Здесь та же старая закваска оккультизма: "Я не такой, как окружающие меня люди. Что недоступно для других, то возможно для меня". Здесь демон притворяется ангелом света и дает ему необычайные душевные ощущения: вспышки безотчетной радости,

ложные мистические переживания, к которым он привязывается, как к наркотикам, и не представляет себе жизнь без них. Эти состояния кажутся ему действием благодати, и Пришедшим из оккультизма если чудо Божие и молитва Церкви не спасут его, он оказывается в духовном обольщении, которое святые отцы называют прелестью.

Поэтому мы горячо советуем нашим братьям, пришедшим в Церковь из оккультных кругов, прежде всего найти духовного наставника и открывать перед ним свою душу. Это - первый акт смирения, за которое Господь Сам даст наставнику сказать нужное человеку слово.

Да, возвращаясь к уже сказанному, благодать действительно может самого последнего, отчаянного грешника при его искреннем покаянии поднять, исцелить, дать ему прощение грехов. Но последствия оккультизма - этого демонического греха - все-таки остаются, как предрасположение, как наклонность к рецидивам. Поэтому таким людям необходима постоянная осторожность. И Пришедшим из оккультизма прежде всего должны они расстаться со всякими мыслями об

"интеллектуальной элитарности". Платон был величайшим философом, апостол Иоанн Богослов - простым рыбаком, но "Диалоги" Платона кажутся горстью пепла перед светом и пламенем Евангелия от Иоанна.

Помните, что диавола может победить не разум и не сила человека, но только лишь благодать Божия.

"Нехорошо взять хлеб у детей..."

Господь сказал слова, которые кажутся нам только суровым испытанием веры:

нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам (Мф. 15, 26).

Хананеянка выдержала это испытание, и мольба ее была исполнена. Но не можем ли мы найти в этих словах еще другой смысл, который должна понять и принять с Пришедшим из оккультизма покорностью хананеянки наша душа?

Хлеб, предназначенный для детей, - это время земной жизни. Богорожденное дитя – это дух человека, а псы - наши внешние дела, или вообще душевная жизнь, то, что обращено к земле и принадлежит ей. И мы непрестанно отнимаем хлеб у нашего ребенка - у духа, оставляя его едва не умирающим от голода, и бросаем эту пищу ненасытным псам - оземленным чувствам и страстям. Заботы и тревоги, как псы, окружают нас, то ласкаются к нам, то вонзают в нас свои клыки; мы всегда в сопровождении этой ненасытной стаи и всегда - в проигрыше, в состоянии какого-то духовного банкротства. У нас постоянно Пришедшим из оккультизма не

хватает времени, а мы пытаемся усыпить свою душу словами: "Вот я только немного приведу в порядок свои дела и затем начну свою духовную жизнь". Но эти дела никогда не кончаются, а только нарастают. Одному подвижнику было видение: человек не мог поднять на плечи вязанку дров, тогда он добавлял еще дров и снова пытался поднять. Говорят, что, если человек, сидящий на ослике, держит перед его мордой пучок травы, то ослик, чтобы схватить пищу, бежит вперед, не понимая, почему трава с такой же скоростью удаляется от

него.

Чаще всего бег в колесе продолжается всю жизнь, и человек только перед смертью понимает, что Пришедшим из оккультизма мир обманул его, вернее, что он сам помог обмануть и ограбить себя…

Из слов Спасителя мы можем извлечь урок огромной важности. Нехорошо отдавать силы и время целиком лишь внешнему, забывая о главном, о том, что основа самой человеческой личности - его бессмертный дух. Надо чаще вспоминать эти слова: Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам.

Что же делать нам, как выбраться из этой липкой паутины мира, в которой беспомощно бьется человек?

Обычно нас учат, составляя план дня, определить, что нам надо сделать. Но мы

должны научиться задавать другой вопрос: а что нам надо не сделать? Ведь большую часть нашего Пришедшим из оккультизма времени и сил поглощают второстепенные дела, без которых мы при желании вполне могли бы обойтись, к тому же одно ненужное дело влечет за собой два других, и заботы увеличиваются, как снежный ком, катящийся по склону. Поэтому тот, кто хочет начать духовную жизнь, должен твердо и беспощадно определить: без чего я могу обойтись, что мне необходимо и сколько времени я могу дать этому необходимому.

Хананеянка ответила Господу, что и псы едят крохи, которые падают со стола (Мф.15, 27). Живя на земле, мы не можем игнорировать реалий земной жизни, это была бы какая-то гордая спиритуалистическая иллюзия. Но пусть псы - земные заботы – кормятся крошками Пришедшим из оккультизма, падающими с трапезы духа, а не дух подбирает объедки от псов - те минуты, которые человек оставляет свободными от дел для молитвы и при этом по какой-то инерции на молитве продолжает думать о земном. Надо отвоевывать время у своих страстей и мира, как отвоевывают у врага захваченную территорию.

Господь сказал: Блаженны нищие духом (Мф. 5, 3). Это нищета от того, что считает богатством мир, нищета, которая дает человеку возможность приобрести вечное сокровище. Есть пословица: "Кто дает вовремя, тот дает вдвойне". Такое время, когда мы можем дать, то есть обратить сердце к Богу - это время, когда Господь призывает нас через Пришедшим из оккультизма благодать. Духовную жизнь надо начать сразу же, иначе, когда отойдет благодать - этот призыв Бога, это новое состояние сердца, - то душа снова остынет и ей будет трудно, как и остывшему воску, придать другую форму. Поэтому апостол Павел писал: Духа не угашайте (1 Фес. 5,19).

Есть притча о том, как один юноша хотел пойти в лес жить с пустынниками. Ему было видение: он увидел листья на деревьях золотыми, а над лесом - облако света. Но он решил сначала вернуться в мир попрощаться со своими родителями и потом снова прийти сюда. И вторично приближаясь к лесу, где жили отшельники, он увидел на ветвях листья уже серебряные и Пришедшим из оккультизма то поредевшие. И вновь стали мучить его помыслы: возвращусь, окончу все мирские дела, распоряжусь всем своим имуществом, а потом начну подвижническую жизнь.

Снова он отправился в мир, а затем, возвратившись, увидел лес темным и угрюмым, и листья на деревьях - как будто из железа и свинца. И остановился он в недоумении и спросил самого себя: "Куда иду я и зачем, что я буду делать в этом мрачном месте? Лучше возвращусь скорее в мир, в круг моих друзей".

Если мы не последуем голосу благодати сразу - хотя бы в том, чтобы, оставив все внешние заботы и внутренние помыслы, начать молитву, пока Пришедшим из оккультизма горит наше сердце, - то когда благодать отойдет, мы потеряем самую радость духовной жизни, и она покажется нам тяжелым грузом и жестким ярмом.

Наше духовное состояние можно выразить словами святого первомученика и

архидиакона Стефана: вы всегда противитесь Духу Святому (Деян. 7, 51). И мы противимся Богу, прячась от Него, как Адам в кустах, в земных делах и заботах, отвечая на Его призывы: "Потом, потом..."


documentaqhzrkb.html
documentaqhzyuj.html
documentaqiager.html
documentaqianoz.html
documentaqiauzh.html
Документ Пришедшим из оккультизма